Ларри Вейнберг: Рассуждения об окружности – геометрия стульев

24.06.2011

 

Ларри Вейнберг окончил Колледж Амхерст и является выпускником Программы Хагли по истории технологий университета штата Делавер. Он работал и изучал многочисленные музеи, среди которых были исторический музей Дирфилда, Строберри Банке и Бруклинский музей. В 1994 году он стал одним из основателей галереи Лина-Вейнеберга, которая является сейчас местом премьерных показов классической модернистской мебели. Галерея Лина-Вейнеберга ежегодно участвует в модернистском шоу Сандфорда Смита и принимает ряд дизайнерских выставок. Одна из выставок, лидер показов 1997 года, называлась «Эдвард Вормли: оборотная сторона модернизма». Немного позже Вайнеберг работал с музеем города Нью-Йорка, устроив там показ своей коллекции американской мебели раннего послевоенного периода.

В апреле 2010 г. Ларри открыл выставочный зал в дизайнерском центре Нью-Йорка.

Начиная с de Stijl (голландское модернистское движение), геометрия становится явным переносом научных и механических образов мышления, связанных с авангардным модернизмом, в искусство. Полотна Мондриана, вероятно, были навеяны влиянием архитектуры Школы Прерий Фрэнка Ллойда Райта. Они стали образцами для средневекового дизайна стеновых сооружений, а также графическим вдохновением архитектуры.

Все эти проявления сами по себе вовлекают в дизайн прямолинейность или, по крайней мере, линейность – так называемую деконструкцию и реконструкцию корпуса, применяемую как к поверхности, так и к объёму. Очень хорошо этот подход можно проследить в красно-синем кресле Ритвелда, которое было недвусмысленно линейным: жёсткая композиция из деревянных планок, разработанная без особого намёка на комфорт. Мебель с использованием консольных траверс, на которую повлияла Баухаус (немецкая школа дизайна), также можно отнести к этому ряду, хотя при её создании уделялось больше внимания комфорту. В противоположном органическом ряду находятся такая мебель, как кресла Вомба, эргономичные по характеру, криволинейные и конструируемые в соответствие с формами человеческого тела.

Окружность занимает место где-то посередине, хотя она гораздо ближе к геометрическому ряду. В понятиях платонизма окружность совершенна и является основным геометрическим символом целостности, полноты и бесконечности. Относительно столов: традиции округлого дизайна восходят к временам рыцарей Круглого Стола. В наши дни также проводятся «круглые столы», идея которых основана на том, что никто из сидящих не имеет привилегированного положения.

Окружность, хотя она и криволинейна, не подразумевает сама по себе дизайн кресла – люди имеют округлые формы, но эти формы не сферические и не конические, по крайней мере, говоря в целом. Кресла с круглыми или сферическими формами по своей сути не эргономичны, хотя они могут быть сделаны более удобными при помощи перетяжек, подкладок, подушек и выемок в форме ягодиц. Отчасти поэтому и, возможно, также по техническим причинам, сравнительно немного дизайнерских решений уделено креслам с геометрией круга. Те же предметы мебели, что, всё-таки, попадали в этот ряд, стремились по своему содержанию либо к идеологии, либо к утверждению символов какого-либо толка.

В начале 50х годов прошлого столетия окружность эксплуатировалась в дизайне кресел работ Дональда Кнорра, Лина Бо Барди и Роберто Манго. Кресла Кнорра, сформированные из ленточного листового металла, поделили первое место на выставке недорогой мебели MoMA в 1950 году. Распространявшиеся Кнорром окрашенные в красные, жёлтые и чёрные тона кресла с чёрными металлическими ножками обладали элегантной красотой, присущей минимализму. Чтобы сделать кресло более комфортабельным, иногда его предлагали в варианте с мягкой обивкой. Бо Барди, Итальянский и Бразильский архитектор и дизайнер, сконструировал приковывающее взгляд кресло, состоящее из полусферического сиденья, плавающего внутри круглого трубчатого металлического основания. Кресло могло располагаться параллельно опоре, либо под углом для возможности варьировать положение «сидя» и «полулёжа». Перед вами изображение, которое показывает такие положения. Оно взято с обложки номера журнала Interiors, опубликованного в начале 50х годов прошлого века. Примечательно, и, несомненно, не лишено смысла, что Бо Барди – это женский дизайнер, а круг – это женский архетип. В отличие от Кнорра и Бо Барди, кресло Манго, изображённое здесь, выполнено из дерева ( в данном случае из гнутой клееной фанеры) и выглядит как чаша на ножках Джеймса Престини. Это кресло является частью серии, выполненной Манго из дерева и металла, исследующей возможности окружности, как средства формирования рамок кресла. Примечательно, что все дизайнерские решения, представленные здесь, имеют общий недостаток: отсутствие коммерческого успеха. Поэтому кресла были выпущены небольшими партиями.

Продолжателями данной традиции стали три разработки кресел с круглыми формами в конце 1960х годов. В случае с креслом Армана 1969 года для Atelier A, состоящего из двух стальных колец с кожаными ремнями, намерением было не серийное производство, а дизайн «ради искусства»; дело было скорее в функциональной скульптуре, нежели в дизайнерском решении создания сидения. В трубчатом кресле Джоя Коломбо 1969 года остроумно использованы трубки, напоминающие валики для покраски, которые использовались для принятия различных положений при сидении. Несмотря на рекламу, указывающую на комфорт, получаемое при гибкости сборки кресло слишком уж радикально для господствующих в обществе вкусов.

До некоторой степени, более удобной и более перспективной в коммерческом плане была разработка в пластике, выполненная финским дизайнером Ееро Аарнио. Его пастельное кресло 1967 года с контурными впадинами направило окружность в эргономичное русло. В то же время, кресло Болла, сконструированное в 1967 году и также представленное здесь, основывается на сфере, требующей использования подкладок и подушек для достижения комфорта. Кресло Болла было и будет образцом продукции, ставшей плодом утопической поглощённости дизайнеров «самодостаточной» домашней обстановкой в 1960е годы.

 

Питер-Дизайн